РЕДАКЦИЯ

Информационный портал "Oglaskaspb.com" создан для информирования российского бизнес-сообщества. Мы можем придать широкой огласке Вашу частную историю в тех случаях, когда по каким-то причинам это не смогут сделать другие издания.

Мы привлечём к Вашей проблеме внимание журналистов и чиновников, что заставит Ваших оппонентов действовать в рамках правового поля.

Вы всегда можете обратиться к нам по электронной почте oglaskaspb12@gmail.com

 

НАШИ ГЕРОИ
ВСЕГДА С ВАМИ

Циничный мир автогонок

О сотнях тысяч долларов, вложенных в карьеру сына, финансовой помощи Бориса Ротенберга и циничном мире автогонок «Фонтанке» рассказал петербургский бизнесмен Михаил Шварцман.

 

18-летний российский гонщик Роберт Шварцман на днях подписал контракт с академией «Феррари». Это означает, что в скором будущем он может стать пилотом одноименной итальянской команды в «Формуле-1» – самой престижной гоночной серии в мире. Новость пришлась очень кстати – недавно «Королевские гонки» лишились единственного российского гонщика – Даниила Квята. У отечественных болельщиков «Формулы-1» появилась новая надежда. Как оказалось, родился Роберт Шварцман в Петербурге, а его папа – Михаил Шварцман – совладелец одной из самых крупных и успешных сетей цветочных магазинов «Цветоптторг». «Фонтанка» встретилась с Михаилом Шварцманом и поговорила с ним о том, во сколько ему обошлась карьера сына.

 

Роберт Шварцман родился 16 сентября 1999 года в Петербурге. Картингом начал заниматься в пять лет, а в семь начал участвовать в европейских состязаниях. В 2008 выиграл Easykart International Grand Final, в 2009 году одержал победу в Trofeo delle Industrie. Лучше достижение в картинге – победа в WSK Final Cup в классе KFJ в сезоне-2013 и третье место на чемпионате мира CIK-FIA в классе KF-Junio.

 

Первое, что бросается в глаза при входе в кабинет к Михаилу Шварцману, – большой фотоколлаж, на котором запечатлены главные успехи сына. Второе – гигантский экран. Когда мы пришли на интервью, на экране висела таблица с десятком столбиков с постоянно меняющимися цифрами. Шварцман-старший был полностью поглощён этой таблицей и первые пару минут даже не смотрел в сторону журналиста. «Ну и зачем он это сделал?» – куда-то в пространство бросил Шварцман. Мы вновь посмотрели на табло, но так и не поняли, что там так возмутило владельца «Цветоптторга». Оказывается, это было онлайн-табло тренировок гонщиков на трассе в Барселоне. Среди тренирующихся был и новоявленный слушатель академии «Феррари». С трудом, но Михаил Романович все же оторвался от экрана. Мы сразу честно признались, что хотим знать, во сколько ему обошлась карьера сына. Михаил Романович задумался и сказал: «Ну ладно. Знаете, как говорят в картинге? Если у вас есть время и деньги, приходите в картинг – не будет ни того, ни другого». С этой мудрости начался наш разговор.

 

10 тысяч евро для начала карьеры

 

Михаил Шварцман: «Слава богу, есть Борис Ротенберг»

– Как Роберт пришел в автогонки?

 

– Роберт начал заниматься автоспортом в четыре года. В этом возрасте у него уже были первые тренировки на карте. Его привел я. Он с детства любил машинки, играл в них, катался на разного рода электрических машинках и велосипедах. Кроме машинок его ничего и не интересовало. Ну вот так мы его в четыре года посадили в карт. Первый год он просто катался. С пяти лет он начал участвовать в соревнованиях. В шесть лет я его отвез в Италию. И в шесть лет он выиграл свою первую большую международную гонку в Италии в Лонато, хотя до этого уже побеждал на небольших соревнованиях в Финляндии.

 

– Отмотаем немного время назад. Вы его привели в картинг здесь, в Петербурге?

 

– Да. Сначала с ним занимался механик Миша Баклаев, потом Борис Сокол, а когда он чуть-чуть подрос, годам к шести, учил его пилотажу Валера Дмитриев. Это все наши питерские механики, в мире картинга очень известные люди. И Валера Дмитриев сопровождал Роберта, когда он уже ехал в профессиональных картинговых командах. Валера сопровождал Роберта почти до самого конца его картинговой карьеры. Был его механиком почти всегда и почти везде.

 

– Что нужно для старта — только карт или еще что-то?

 

– Нужно в первую очередь желание ребенка. Потому что родители насмотрятся по телевизору «Формулы-1» и, думая, что это обычные покатушки, ведут заниматься ребенка. На самом деле, как и любой профессиональный спорт, картинг — это очень тяжело и сложно. Это спорт, где от ребенка в возрасте 4-5-6 лет — а это еще дети, они еще играются, не гоняются, – требуется очень большая концентрация и много усилий. Если ребенку это не нравится, это видно сразу, и лучше его не насиловать. Роберту же все сразу понравилось. Он с удовольствием ездил на тренировки, ему нравился процесс, ему нравилось кататься, участвовать в соревнованиях, бороться, выигрывать. Мне ни разу не пришлось его уговаривать поехать на тренировку. Он всегда был готов в любой момент ехать куда угодно, лишь бы гоняться. Это в крови должно быть. Вот у него это есть.

 

– Вы сами гонялись?

 

– Я не спортсмен. Когда-то там учился на ралли, но я не гонщик.

 

– А обычную машину как водите?

 

– Хорошо, но я любитель. 30 лет за рулем. По молодости гонял, но я не гонщик. Езжу спокойно, аккуратно. Как-то на специально подготовленной BMW Alpina разогнался до 327 км/ч на автобане в Германии. Решили немножко ускориться. Несколько месяцев назад с Робертом ездили на Нордшляйфе (гоночная трасса). Он был за рулем, я на пассажирском месте, но в этом качестве там долго не усидишь: убалтывает быстро. Но Роберту понравилось. Он с детства к этому относился не как к простому увлечению. В картинге бывают и зимние тренировки – холод, некомфортные условия, и он всегда садился в машину в любой ситуации.

 

– Вы говорите, у него сразу стало получаться. Он сразу начал выигрывать?

 

– Фактически он начал соревноваться с пяти лет в Финляндии. Там автоспорт развит очень хорошо. Мы туда постоянно выезжали, там есть много хороших трасс. Он выиграл больше половины гонок. Это были такие детские покатушки, но ему это очень нравилось. А в Италию мы приехали, ему было шесть лет, и первую же гонку он выиграл. После этого мы приняли решение, что как-то его надо перевозить в Италию. Там сразу появилась команда и люди, которые были в этом заинтересованы.

 

– Когда Роберт только пришел в секцию, вы ему сразу купили свой карт или он сначала гонялся на прокатном?

 

– Не-не, в спортивном картинге все покупается — шасси, моторы и нанимаются механики. Картинговых секций как таковых в то время не было. Сейчас не знаю, но я не слышал, чтобы были. Первый карт Роберта стоил то ли 3 тысячи евро, то ли 3,5. Я его привез из Германии. В России в те времена с этим было сложно. Но это даже не полноценный карт, а только рама. А даже ребенку нужно 2-3 рамы на сезон. А первый да, я привез из Германии.

 

– Вы сейчас усмехнулись. Везли с приключениями?

 

– Нет, просто я привез его в разобранном виде — это все было в машине в багажнике. В общем, геморройное это было занятие. И недолго она отслужила. А потом мы уже здесь стали покупать шасси, моторчики и все остальное.

 

– Вы говорите, что нужен механик и не один. То есть уже с детских лет гонщику нужна целая команда?

 

– Да. Если вы хотите заниматься спортивным картингом, изначально ребенку я рекомендую купить два шасси, два моторчика, иметь механика и тренера. Это с самых молодых ногтей. Картинг — это еще не так дорого, как «Формула», но все равно для простого обывателя даже картинг — очень дорогое удовольствие. На сегодняшний день вот этот начальный комплект для ребенка, который я назвал, обойдется где-то в 10 тысяч евро. Ну и выезды, и тренировки — это тоже все стоит денег. Но картинг по затратам —

это еще цветочки.

 

Помощь Ротенберга

 

 

из личного архива Михаила Шварцмана

 

Для просмотра в полный размер кликните мышкой

– В какой моменты вы поняли, что у Роберта это всерьез и надолго?

 

– Ну вот, наверное, когда он приехал впервые в Италию и сразу выиграл гонку. Итальянцы сразу нас пригласили к себе, и встал вопрос, что надо переезжать. У нас полгода зима и времени недостаточно, а Италия — это Мекка картинга. Был момент, когда мы туда всей семьей переехали. Это было довольно сложно – жить на две страны. Сначала мы часто ездили, потом Роберт там практически жить начал, потом в школу там пошел. Это связано с оформлением документов, вида на жительства и так далее. Где-то за год мы решили все юридические дела, и где-то лет с восьми он постоянно проживал в Италии. В России он окончил начальную школу, а дальше учился только в Италии.

 

– Он там один жил все это время?

 

– Половину времени с ним был я. Постоянно с ним там были механик, няня, мама тоже приезжала. Ну вот такой полуинтернат. Мы там снимали квартиру, он всегда был с няней, его возили и прочее. Это все было непросто организовать.

 

– Чем итальянские школы отличаются от российских?

 

– Да всем на самом деле. Организовано все там лучше. Он жил на севере, в провинции Фриули. Там все очень чисто, красиво, организованно. Я был несколько раз в школе, и мне очень понравилось то, как они относятся к детям. Вплоть до того, что родители до 12 лет обязаны привозить и увозить детей самостоятельно. Да и ему тоже там нравилось учиться. Роберт доучился там класса до 7 и потом перешел на экстернат, потому что там уже возможности ходить в школу не было.

 

– Это была обычная школа?

 

– Да. Роберто ходил в школу вместе со своим другом, с которым они вместе гоняли, — Лоренцо Травизануто.

 

– Не боялись, что он забудет русский язык?

 

– Нет, а почему он должен был его забыть? Мы дома говорим всегда по-русски. Он, наоборот, очень быстро освоил итальянский и английский. Ему, может, по-русски сложно читать и писать, навыка нет, но в течение очень короткого времени этот навык восстанавливается.

 

– В какой прогрессии росли расходы на его обучение автогонщика?

 

– Сложно так сказать. Чем старше он становился, тем дороже это обходилось.

 

– Но вы понимали, что это с каждым годом будет обходиться вам все дороже и дороже?

 

– Конечно. Но, слава богу, у меня есть бизнес и для этого уровня у меня были возможности. Моих возможностей, может быть, мало для топовых формульных гонок. И я сейчас говорю не про «Формулу-1». Затраты на «Формулу-2» и «Формулу-3» исчисляются уже миллионами евро в год. А на картинговом уровне фактически за все платил я. Годовой бюджет тут начинается от нескольких сотен тысяч евро. Минимум это 150-200 тысяч евро — это логистика, соревнования, перелеты и всё-всё-всё.

 

– Сейчас уже во сколько обходится увлечение Роберта?

 

– Сейчас уже миллионы, но Роберт член команды SMP Racing — в этом году мы заключили с ними контракт, потому что у меня уже нет таких возможностей. И слава богу, что есть Борис Романович Ротенберг и есть программа SMP Racing, которые на сегодняшний день взяли на себя основную финансовую нагрузку.

 

– Как началось ваше сотрудничество с Борисом Ротенбергом?

 

– Мы начали сотрудничать еще в картинге. Петр Михайлович Алешин был первым менеджером, с которым мы начали работать. Мы посотрудничали в картинге один год, и потом у нас возникла пауза. Петр Михайлович настаивал, чтобы мы продолжали картинговую карьеру. А мы приняли решение больше в картинге не участвовать и готовиться к «Формулам». Было понятно, что у Роберта были хорошие шансы в 14 году выиграть в картинге и чемпионат мира, и Европы. В 13 году только случай не позволил ему выиграть чемпионат мира.

 

– Что за случай?

 

– Его просто подвинули, Роберт вылетел за пределы трассы, потом вернулся, догнал, потом его еще раз подвинули и не дали выиграть гонку. Для картинга это нормально. Это не «Формула». Того гонщика наказали, но легче не стало, и Роберт остался третьим. Но все равно он тогда был маленьким, это был у него первый такой сезон. Ну и ситуация складывалась так, что нам надо было либо начинать готовиться к «Формулам», либо ехать картинг. Мы приняли решение готовиться к «Формулам». Пропустили почти год. Выполнили минимальную программу. В 15 году он дебютантом ехал «Формулу-4» в Германии и в Италии. Проехал очень хорошо, в итальянском чемпионате он приехал третьим, в немецком четвертым. Мы всегда ставили задачу попасть в топ-6.

 

– Почему не победу или хотя бы тройку?

 

– Чтобы победить, нужны другие затраты, другой уровень техники. Плюс у нас всегда была такая стратегия: мы всегда забегали немножко вперед. Он с тем же Ферстаппеным ехал, с тем же Расселом — с более старшими и сильными пацанами. Сделано это было умышленно: когда едешь с более сильными, ребенок учится быстрее. Но в «Формулах» такой подход не очень корректный. Это очень дорого и туда надо приходить готовым. И в 15 году в силу моих финансовых и организационных возможностей Роберт подготовился и проехал. Да, там были очень сильные пилоты, особенно в немецком чемпионате — Роберту было 15-16 лет, а соревновался он с 18- и 19-летними. Поэтому перед ним стояла задача приехать в топ-6, он приехал третьим и четвертым — для нас это был хороший результат. А в конце 14 года мы ехали с немецкой командой «Мюкке», и Роберт был первым номером в драфте «Мерседеса», на втором месте тогда был Рассел — это сейчас их молодой гонщик, выиграл в этом году GP-3. И «Мюкке» сделали нам предложение на следующий, 16 год. Оно было интересным, и мы почти согласились, но все сложилось иначе. В 15 году мы не сотрудничали с программой SMP, но так как у нас были общие знакомые с Борисом Романовичем, я предложил повесить рекламу SMP на машину Роберта. Мы ее повесили.

 

– То есть бесплатно?

 

– Да. По контракту с «Мюкке» у нас было рекламное место на машине. В 15 году мы ехали оба чемпионата с «Мюкке», и на машине была реклама SMP. Нас все устраивало. Мы планировали продолжать карьеру с «Мюкке» и с «Мерседесом», чтобы проехать второй сезон в «Формуле-4». Там как раз уходило много сильных пилотов, и были большие шансы на победу. Мне это было почти бесплатно — часть денег давал спонсор, часть – «Мерседес». И так получилось, что мы встретились совсем по другому поводу с Борисом Романовичем и он между делом спросил меня: «А почему Роберт не в программе SMP?». Я ответил, что так получилось, что мы не договорились. На что он ответил: «Это не дело». Он позвонил Алешину и фактически с этой встречи началось наше сотрудничество. И мы не пожалели. SMP — это российская команда, которая управляется российскими людьми, понятными и для меня, и для Роберта.

 

«Теперь я только папа»

 

- Финансовая нагрузка с поддержкой SMP стала легче?

 

– Да, но прошлый год получился сложным для нас с точки зрения именно спорта. Мы перешли в команду «Кауфманн». С одной стороны нам повезло — «Кауфманн» считается одной из лучших команд. Но, во-первых, Роберт ехал абсолютно не готовым — у него было всего 2 дня тестов на новой машине. Учиться и адаптироваться ему пришлось прямо по ходу сезона, прямо на гонках. К концу сезона он раскатился и почти догнал Норриса (первый пилот «Кауфманна»), но в «Кауфманне» есть определенная специфика — это команда, которая работает на одного пилота. Как в прошлом году они работали на Норриса, так в этом году они работают на Фенестраза. Второй и третий пилот — это чисто коммерческая история для них. Мы этого не знали. На тот момент это была действительно лучшая команда с лучшими машинами, но там мы впервые столкнулись с ситуацией, когда команда на пилота не работает. Вот тебе машина, мальчик, а дальше всё сам. Но чтобы выигрывать гонки, нужна постоянная работа инженера. А у «Кауфманна» на трех пилотов один инженер — сам Ларс Кауфман. И он, естественно, работает только с первым пилотом. На остальных у него физически не остается времени. Были сложные ситуации, честно скажу. Доходило до серьезных конфликтов. Меня не устраивало, как работает команда.

 

– Но при этом вы продолжали платить им.

 

– Да. Ну, контракт был подписан, и мы его выполняли. Сколько платили именно мы, я говорить не буду, но сезон в «Формуле-Рено» сейчас стоит 400-450 тысяч евро. Плюс логистика, плюс «краши» (аварии. – Прим. ред.), плюс еще куча вещей. В общей сложности это выходит 600-700 тысяч. Естественно, мы ехали уже с определенной поддержкой SMP, но опять же, цифр я называть никаких не буду.

 

– В какой пропорции вы делили расходы с SMP?

 

– Все, что касается SMP, — это закрытая информация. Вы можете обратиться в пресс-службу SMP. В прошлом году мы ехали с поддержкой SMP, и в этом году мы едем с их поддержкой, причем в этом году она намного больше. Сейчас Роберт подписал контракт с «Феррари». Практически сейчас на его карьеру я уже не влияю. Борис Романович отправил меня на трибуну. Я теперь только папа. Всей его дальнейшей карьерой теперь занимается SMP и «Феррари». На этом моя роль закончена.

 

– Вы сейчас какие-то деньги в него вкладываете?

 

– Уже нет.

 

– Пиковая финансовая нагрузка на вас лично на какой момент пришлась?

 

– Наверное, на 15 год, когда мы ехали с «Мюкке» в двух чемпионатах.

 

– И сколько это было по деньгам?

 

– Опять же, не будут говорить, сколько именно это стоило мне. Один чемпионат в «Формуле-4» стоит примерно 250-300 тысяч евро, а Роберт ехал два чемпионата. Основным переходным моментом стала осень 15 года, когда Борис Романович пригласил нас в SMP. Было понятно, что с SMP можно получить и организационную, и финансовую поддержку. В этом межсезонье у нас все немного поменялось — мы сменили «Кауфманна» на французский «R-ace». Мы очень рады, что так получилось. Может, машина у «Кауфманна» чуть-чуть получше, но с точки зрения обучения пилота и работы команды этот год дал Роберту гораздо больше. Задача была выиграть чемпионат, и Роберт сделал для этого всё, что мог. Он всегда был в лидерах, всегда стремился приехать на подиум. Но то, что произошло на последних трех этапах, это не его вина. Ни у SMP, ни у меня, ни у команды к Роберту нет вопросов. У него фактически отобрали три победы.

 

– Как это произошло?

 

– Это политический вопрос. С такой ситуацией – необъективностью судей – рано или поздно приходится сталкиваться каждому пилоту. Правила писаны для всех, но для одних они работают, а для других нет.

 

– Кто в такие моменты злится больше — вы или он?

 

– На себя со стороны я не могу посмотреть, но для пилота это морально очень тяжело. Особенно тяжело было во Франции, когда Роберт выиграл две гонки, а потом у него эти две победы просто отобрали. Ладно там в первом случае был формальный повод — контакт с соперником, но во втором причина вообще надуманная: разобрали всю машину и нашли одну металлическую пластину со следами сварки. Понятно, что «Рено» хочет видеть на первых двух местах пилотов, с которыми они планируют дальнейшую работу. Мы рассматривали вариант продолжения карьеры с «Рено», но выбор был сделан в пользу «Феррари». А как только «Рено» об этом узнало, кардинально поменялось отношение к нам. Но необъективность есть везде, даже в «Формуле-1». Роберт переговорил после этой ситуации с Борисом Романовичем, тот ему все объяснил, и Роберт перестал нервничать.

 

– Значит все-таки нервничал.

 

– Одно время он очень сильно нервничал. Перед ним стояла задача выиграть чемпионат, и он для этого делал все, а когда его буквально лишили побед на этапах во Франции и Бельгии, он очень сильно психовал. На предпоследнем этапе в Спа (Бельгия) месяц назад он был очень подавлен, я его давно таким не видел. Все в итоге закончилось аварией, и он сошел. Первый раз за много-много лет он мне сказал, что не хотел садиться в машину. Сейчас, слава богу, он восстановился. А последний этап в Барселоне Роберт выиграл в одну калитку – из трех гонок выиграл все, а в третьей пришел вторым. При этом установил рекорд трассы.

 

– Что за слова такие ему сказал Борис Романович?

 

– Я честно не знаю. Они общаются напрямую, и я в это не лезу. Роберт мне сказал только одно: «Я поговорил с Борисом Романовичем. Борис Романович мне все объяснил, и я все понял». После этого он успокоился.

 

– Думаете, у Роберта есть шанс стать топовым пилотом «Формулы-1»?

 

– Я могу сказать, что у него однозначно есть гоночный талант. Но ему очень многому нужно учиться. В связи с контрактом с «Феррари» SMP организовал ему очень хорошую поддержку, но я бы Роберта не связывал с «Формулой-1» в ближайшие два года точно. Ему сейчас надо ехать «Формулу-3» или «GP-3», в зависимости от того, какое решение будет принято менеджментом, потому что на сегодняшний день он к «Формуле-1» не готов. Но перед ним сейчас открыта дорога — у него есть поддержка и политическая, и финансовая. Дальше все будет зависеть только от него.

 

В «Формулу-1» любой ценой

 

– Академия «Феррари» не дала еще ни одного гонщика, которого бы посадили за руль «Феррари» или хотя бы обеспечили карьеру в «Формуле-1». Вас этот момент не настораживает?

 

– В следующем году Леклерк поедет. Я в этом точно уверен. Более того, все это поколение пилотов выросло на моих глазах. Я с картинга лично знаю Ферстаппена, Рассела, Леклерка, Норриса. Мы вместе ели, пили, и я могу четко сказать, кто из молодежи придет в ближайшие годы в «Формулу-1». Леклерк по таланту не уступит Ферстаппену. Норрис тоже будет топ-пилотом. Поверьте моим словам, через 4-5 лет в «Формуле-1» будет тотальная смена лидеров. Есть тот же Стролл. Стролл в картинге не добился ничего, но у него есть очень состоятельный и заряженный папа. Цель была попасть в «Формулу-1» любой ценой. Насколько я знаю, в прошлом году их бюджет составлял 80 миллионов долларов.

 

– А зачем им это надо?

 

– Это надо спросить у Стролла. Но задача была поставлена, и они идут к ней. Начиная с картинга я видел, какие деньги сюда вкладывались. Тот же Мик Шумахер несколько лет ездил с нами. Михаэль Шумахер приезжал почти на все его гонки и, несмотря на то, что он 7-кратный чемпион мира, Михаэль вел себя как нормальный человек. Он был простым членом команды. Если команда идет обедать, то все идут вместе, садятся за один стол и обедают. У Стролла всегда было по-другому. Это его право тратить свои деньги, как он хочет, но это всегда вызывало у всех некое неприятие. Есть платные пилоты, а есть те, кто будет выигрывать. Я очень надеюсь, что Роберт попал в когорту настоящих пилотов. «Формула-1» любой ценой – не наш подход. Роберту создали условия. Сможет он ими воспользоваться – попадет в «Формулу-1». Если за два года он ими не воспользуется — значит, будет другое продолжение карьеры, в другой гоночной серии.

 

– Вы никогда не пытались его склонить к занятию бизнесом, продолжить ваше дело?

 

– Нет, а зачем? Он с удовольствием приходит ко мне, задает много вопросов. Сейчас он уже разбирается во многих вопросах и в бизнесе. Но зачем, если у него уже есть профессия? Он профессиональный пилот. Мотоспорт — это настолько большой мир, что ему ничто не помешает потом, после окончания карьеры пилота, например, заняться бизнесом, связанным с автоспортом. Он владеет тремя языками, он очень коммуникабельный.

 

– Тот факт, что СМП Банк – спонсор «Феррари», связан с тем, что Роберта взяли в академию?

 

– По всем вопросам, что касаются дальнейшей карьеры Роберта, вам лучше обращаться в SMP. С момента подписания договора с SMP всей дальнейшими делами Роберта занимается SMP — а там всем руководит Борис Романович Ротенберг и Дмитрий Владимирович Саморуков. Я с этого момента на пенсии, так скажем. Я никуда не лезу, ничего не спрашиваю. Роберт еще меня куда-то зовет, например, на подписание контракта с «Феррари», но я там присутствую уже только как папа.

 

– Как вы себя чувствуете в такой роли?

 

– Непривычно, но у меня еще дочка есть. Дочка раньше всегда жаловалась, что она папу редко видит. Теперь она папу видит чаще. Я сделал свое дело, и Роберту больше дать объективно я не могу. Я считаю, что Роберту повезло. Его карьерой сейчас занимаются очень профессиональные люди, и лучшего желать нечего.

 

Источник: «Фонтанка.ру» от 6 ноября 2017 года

 

 

13.11.2017
ЛИЦА ПЕТЕРБУРГА

Депутат Соловьев – выходец из порнобизнеса

 Бизнес-досье этого народного избранника выглядит, пожалуй, самым неожиданным. В его биографии присутствует легальное участие в порноиндустрии – он был бизнес-партнеров известно порномагната Сергея Пряннишникова. Все остальное свидетельствует о его стабильном, но скромном по депутатским меркам достатке.

ВЛАСТЬ

Детектив с тайными агентами

В Петербурге разворачивается очередной шпионский детектив, в центре которого всё то, что необходимо для жанра: продажные сотрудники спецслужб, преступные лидеры задержания и крупные суммы денег.

ОБЩЕСТВО

Африку лишили квадратных метров

Сергей Бугаев (Африка) обвиняет «инвалидов творческих специальностей», что те выгнали его из помещения, подаренного, можно сказать, самим президентом. Инвалиды уверяют, что это им, а не какому-то неизвестному Африке давали комнаты близ Эрмитажа.

БИЗНЕС

Кабель, которого нет

Журналисты пишут о том, что в Петербурге завершено расследование фантомного строительства энергомоста в Кронштадт. Бывший топ-менеджмент “Ленэнерго” признал, что выплатил почти 400 млн за обещания. Создается впечатление, что реальный ущерб бюджету так никто и не компенсирует.